is3 (is3) wrote,
is3
is3

Categories:
Confession to Conspiracy to Assassinate JFK by Kerry Thornley as told to Sondra London
🔗 http://sondralondon.com/tales/confess/index.htm
KERRY THORNLEY'S MEMOIR
As Rendered by Sondra London

34 Frame some jailbird

"The only remaining problem," Brother-in-law said, "is who to frame for it."
We stopped and returned to where he was standing in the middle of the living room.
"Why frame anybody?" I asked.
"People need answers," he said in a harsh, cynical tone, but with a little smile. "I figure I'll frame some jailbird."
"Why a jailbird?"
"Criminals who are stupid enough to get caught are an inferior breed. They don't deserve any breaks."
I didn't like that line of reasoning. "I don't think you should frame a jailbird."
A crooked smirk distorted his mouth so much that he had to bow his head in trying to hide it. "Well, Kerry, who would you suggest framing?"
"Aw, why don't you frame some Communist," I answered.


Признание Керри Торнли в соучастии в заговоре с целью убийства Кеннеди, рассказанное Сондре Лондон
🔗 http://sondralondon.com/tales/confess/index.htm
МЕМУАРЫ КЕРРИ ТОРНЛИ
Предоставлено Сондрой Лондон

Предыдущие части на русском здесь

32 Что-то надо делать

В конце лета 1963 года, совершив попутную поездку в Мехико, я вернулся в Новый Орлеан из Калифорнии, где я проживал с моими родителями с начала мая того же года.

Без моего ведома Ли Харви Освальд находился в Новом Орлеане в момент моего приезда и вскоре должен был отправиться в Мехико, где я как раз провел одну или две недели.

Днем ранее Слим сделал обыкновенное предложение навестить Свояка, и мы поехали по тогда еще отдаленной сельской местности Луизианы на машине, которую Слим одолжил у Гари.

В те дни, кроме пивоварни через поле, только огромный стальной мост, перекинутый через реку, по которому медленно и жутко молчаливо двигались автомобили, сигнализировал о приближении цивилизации.

Примечание 44
Сегодня вся эта территория представляет собой промышленную зону; на месте коттеджа Свояка находится бетонная автостоянка.

Стоя у входной двери Свояка на засыпанной гравием парковке, находящейся в его дворе, я имел беспрепятственный вид на величественный мост, который к этому времени сильно ассоциировался в моем сознании с обсуждениями нацизма, которые проходили в доме.

После того как мы вошли и заняли свои места, он подал обычный некрепкий кофе. Раскурив свою бриаровую трубку, он встал и в раздумье прошелся взад-вперед перед своим креслом.

Посмотрев на меня и сделав жест рукой, он сказал: "Керри, ты веришь в месть?" Его движение было таким, как будто он почти сделал выпад в мою сторону и указал на пол при последнем слове. Сегодня он был взволнован.

"Да! Я только что прочитал "Графа Монте-Кристо", и недавно мне пришло в голову, что месть - это одна из великих, игнорируемых мотиваций. В экономике мы говорим о системах квот и системах прибыли, но только в литературе мы имеем дело с местью как мотивом человеческих действий".

К этому времени Свояк снова пересек комнату и сидел на самом краю дивана рядом со Слимом. "Ну, знаешь, Керри, многие из тех, кто участвовал в операции в заливе Свиней, были оставлены Джоном Кеннеди на берегу Кубы без поддержки с воздуха".

"Да. Я слышал об этом".

"Они очень злы".

"Я не виню их".

"Как ты считаешь, они заслуживают отмщения?"

"Да, я полагаю".

"Ты знаешь, что Альберт Эйнштейн в конце концов сказал, что жалеет, что не стал сантехником, а стал великим ученым - потому что правительство не позволяет гениальным людям жить свободно? Из-за того, что они имеют доступ к секретной информации, с ними обращаются как с рабами. Я не думаю, что это справедливо, а ты, Керри?"

"Конечно, нет. Общество, которое преследует гениев, подобно растению, которое пытается уничтожить свой собственный корневой стебель".

"Знаешь, есть и другие, помимо Эйнштейна, с которыми - по сей день - обращаются так же, как с ним. Я думаю, например, о немецких ученых, таких как Вернер фон Браун. За ними следят везде, куда бы они ни пошли; им никогда не дают никакой свободы".

"Какой ужасный образ жизни!"

"Я думаю, с этим надо что-то делать. Не так ли, Керри?"

"Да, конечно".

"Керри, помнишь поджог Рейхстага? Знаешь, именно так нацисты захватили власть в Германии. Они создали чрезвычайную ситуацию, а потом свалили все на коммунистов, чтобы их можно было зажать. Они обвинили Ван дер Люббе в поджоге Рейхстага и сказали, что он был коммунистическим агентом. Поскольку большинство людей им поверили, фашисты смогли править Германией все это время".

"Да, Рейхстаг был их правительственным зданием, не так ли?" - сказал я, чтобы не показаться невежественным.

"Керри? А если бы у Ван дер Люббе был друг, который понял бы, что он невиновен? Подумай, что бы произошло! Если бы этот друг вышел вперед и раскрыл правду, то Германия была бы избавлена от всех этих лет страданий под властью нацистов". Свояк выглядел неуместно взволнованным таким теоретическим рассуждением.

Я не знал, что ответить.

"Керри, знаешь, ты не сможешь доверять журналу Тайм".

"Один профессор из Университета Южной Калифорнии говорил, что Лайф - это журнал для людей, которые не умеют читать, а Тайм - для людей, которые не умеют думать", - прокомментировал я в знак согласия.

Примечание 45
В книге Питера Бэтти "Дом Круппа" на странице 253 сообщается, что "...Люс тоже должен был быть хорошим другом Круппа, так как в августе 1957 года, по случаю пятидесятилетия Альфрида, в журнале Тайм появилась дополнительная статья, упомянутая на обложке, под названием "Дом, который построил Крупп". Владелец Тайм, как полагают, также помог Альфриду получить визу для участия в конференции для государственных деятелей и международных бизнесменов, которую его журнал спонсировал в Сан-Франциско осенью того же года, и на которой Альфрид был приглашен выступить с докладом на тему "Партнерский подход". Строго говоря, Альфриду должны были отказать в визе, поскольку он был осужденным военным преступником, а такие люди находятся за гранью иммиграционного законодательства США. По мнению газеты Нью-Йорк Геральд Трибьюн, вся эта уловка была "одной из самых хитрых рекламных схем, которые когда-либо были придуманы". Это также не ускользнуло от внимания некоторых сенаторов, многие из которых начали сердиться. В конце концов, Альфрид предпочел не ехать, и его заявление на визу так и не было возобновлено".
Изображение / фотография
В такие моменты мне было свойственно вносить, как мне казалось, вполне уместные утверждения, например: "Знаешь, в Нэшнл Обсервер было кое-что, что я однажды прочитал и с тех пор не перестаю об этом думать", говоря о фашизме. "Почему мы дискриминируем людей, которых считаем неполноценными, и защищаем людей, о которых знаем, что они неполноценны?" Я чувствовал себя достаточно смелым, чтобы рискнуть вступить в спор. "Например, умственно отсталых".

"Гитлер не защищал умственно отсталых", - коротко отрезал Свояк. "Он их истреблял".

"Но в этой стране мы дискриминируем негров и при этом называем дома для умственно отсталых школами для "исключительных детей"".

"Я ничего не имею против негров - до тех пор, пока они остаются на своем месте. У меня на работе есть негр, который мне нравится. Он знает свое место".

"Было время, - сказал я, - когда употребление слова "ниггер" выводило меня из себя настолько, что я трясся, это было когда я только приехал в Новый Орлеан. Но теперь я достаточно долго живу на Юге, чтобы понять, что действительно есть люди, которых следует называть ниггерами".

Я думал именно о тех черных, которые, по словам Свояка, ему нравятся - о парнях, которые стоят, сжимая шляпу в обеих руках, и бормочут "яззах", когда вы спрашиваете у них дорогу. Но я этого не сказал. Я был готов оставить эту тему.

"Сейчас ниггер, который не знает своего места, - это Мартин Лютер Кинг".

Примечание 46
В конце 1961 года, после того как мы с Олой не виделись несколько месяцев, она разыскала меня, чтобы пригласить посетить выступление Мартина Лютера Кинга-младшего в муниципальном актовом зале. Мэр Виктор Широ в последний момент получил судебный запрет, запрещающий Кингу пользоваться зданием.
Поэтому мы раздраженно отправились в прилегающий парк и стояли с компанией негров, распевающих спиричуэлс, под руководством молодого белого активиста Конгресса расового равенства, который показался мне одновременно патерналистским и снисходительным.
"Единственное, что мы сделали неправильно, - пели они, - это позволили сегрегации сохраняться так долго. Стоя, как дерево у реки, мы не сдвинемся с места..."
По близлежащей дороге мимо нас проносилась деревенщина на "хот-родах", ревя своими двигателями. Как мы тогда были уязвимы для случайно брошенной бомбы.
"Вон он", - крикнул кто-то, указывая на машину, остановившуюся в другом конце парка. "Вот он! Это он!" Мы продолжали петь, пробегая все вместе сквозь низко висящие туманные облака, и собрались у фонтана, где Мартин Лютер Кинг теперь стоял в тишине, мужественно улыбаясь, пока пресс-секретарь объяснял, что доктор Кинг произнесет свою речь в такой-то и такой-то баптистских церквях.
Ни Ола, ни я, ни ее мать, которая была с нами, не хотели идти в церковь, поэтому мы поехали в аптеку в районе Гарден Дистрикт, чтобы выпить кофе.
Там мы с Олой вступили в спор о правах штатов и федеральных гражданских правах - о том, может ли быть конфликт между правами человека и правами собственности. "Права собственности - это права человека", - настаивал я, вторя Айн Рэнд, - "потому что только люди владеют собственностью".
Мне показалось, что Ола намекает на то, что из-за этого убеждения я расист, и я все больше и больше злился.
"Расизм, - настаивал я, - это самая иррациональная форма коллективизма. Я считаю, что негр, владеющий рестораном, имеет право отказать в обслуживании любому человеку по любой причине, какой бы иррациональной она ни была, точно так же, как и белый собственник. Права собственности абсолютны".
"Но белые владеют большей частью собственности", - сетует она.
"Фактически, но не по закону", - ответил я. "Негры обладают таким же правом собственности, что и белые".
"Но какой в этом толк, если они не могут позволить себе..."
"Слушай меня очень внимательно, - перебила я, говоря медленно, с явным раздражением, - и, может быть, тогда ты поймешь".
"Пойдем, мама", - сказала она, поднимаясь. "Пойдем".
Они ушли от меня. Я поехал домой на автобусе, чувствуя себя одиноким и непонятым. Мне так хотелось принадлежать к движению за гражданские права. Через Французский квартал прошло много отличных молодых интеллектуалов и студентов колледжей, которые активно участвовали в этом движении. Если бы только мои объективистские принципы не ограничивали меня в стороне как критика!
"Единственное, что мы сделали неправильно", - пел я про себя в холодную, одинокую ночь, - "это позволили социализму продержаться так долго".

"Мне нравится Мартин Лютер Кинг", - сказал я Свояку. "Чтобы почувствовать, как я чувствовал себя в ту ночь в парке, когда мы с Олой пришли к нему, чтобы чувствовать себя так все время - нужна большая смелость. Я все время думал о том, что кто-то может бросить в нас бомбу".

Сказав все это, я поспешил отказаться от мужества своих убеждений, добавив: "Однако мне не понравился тот работник Конгресса расового равенства. Этот белый студент колледжа янки стоял и смотрел на этих негров так, будто считал себя их добрым пастырем или что-то в этом роде. Я думаю, что в таком отношении есть расизм. А как я потом спорил с Олой! Насколько она была иррациональна! Я ожидал, что она хотя бы поймет принципы Айн Рэнд. Но она просто продолжала ныть, как завзятая либералка".

Свояк кивнул в знак одобрения.

Я расслабился - снова почувствовав себя в безопасности.


33 Люди, которые должны уйти

Однажды Слима на пару недель госпитализировали с туберкулезом, и я поехал его навестить. В хорошем настроении он сказал мне, что его свояк тоже недавно навещал его.

"И посмотри, что он мне дал, - сказал он, - список из "101 человека, которые должны уйти"".

В самом верху были обычные группы меньшинств, презираемые большинством фанатиков, а за ними следовали неполноценные люди - близорукие, глухие, сумасшедшие и так далее - и затем еще более абсурдные группы.

"Люди с лысыми головами", - прочитал я вслух. "Люди без лысин".

"Да, хе-хе-хе-хе, мне нравится. Мне нравится".

Я издал обязывающий смешок, чувствуя некоторое облегчение от этого свидетельства юмора во взглядах Свояка к его собственным декларируемым представлениям.

То же самое я почувствовал, когда однажды у себя дома Свояк рассказал историю о споре на пивоварне с человеком, которого, кажется, звали Херб. Как и мне, коллегам Свояка нравился новый окружной прокурор Джим Гаррисон.

Наряду с Джоном и Робертом Кеннеди, Папой Иоанном XXIII и Мартином Лютером Кингом, Гаррисон был среди тех, кого Свояк недолюбливал. Хотя я не был согласен с законами против порока, репрессии Джима Гаррисона против стриптиз-баров на Бурбон-стрит казались мне честным исполнением закона, и я чувствовал, что это было необычно для Нового Орлеана, где меня огорчала открытая терпимость к политической коррупции.

"Итак, я говорил им, как я ненавижу Гаррисона, а они защищали этого клоуна. И вдруг Херб говорит мне: "А что именно в Гаррисоне тебе не нравится, Гари?" Я задумался на минуту, а потом сказал: "Я скажу тебе, что именно: он носит жилет". Херб взорвался. Ха-ха-ха-ха-ха-ха-ха!"

С другой стороны была история о пивоварне, сначала рассказанная мне Слимом. "На днях Свояк решил уволиться с работы. Утром он пришел на пивоварню, подошел к парню, с которым работал и который ему никогда не нравился, и ударил с обоих ног по затылку. Потом он пошел в офис и сказал: "Я увольняюсь". Ха-ха! В нем есть подлая жилка".

Как можно было ударить кого-то по затылку с обоих ног - это вопрос, который я не задавал. Я просто ответил: "Да, я думаю, что он может быть подлым".

Вскоре после этого, у себя дома, Свояк рассказал более замысловатую версию той же истории. Я полагаю, что мужчина стоял на одном из подиумов над чанами, а Свояк находился на приподнятой платформе позади него. Или, может быть, Гари знал дзюдо - я забыл. В любом случае, присутствовал тот же элемент капризной жестокости. Характерно, что Свояк весело хвастался этим.

В одном или двух других случаях Слим упоминал Свояка в его отсутствие - тема, которую я не любил обсуждать без крайней необходимости. Гари был настолько неприятным человеком, а восхищение Слима им казалось настолько неуместным, что я обычно раздражался.

"Тебе лучше запомнить его имя, Керри", - сказал Слим однажды скучным днем, когда мы сидели вдвоем в его комнате. "Очень скоро он станет очень важным человеком".

"Я очень сомневаюсь в этом", - угрюмо пробормотал я.

"Я тебе кое-что скажу", - сказал он по-отечески. "Этот человек будет очень важным, и тебе лучше держать его имя в уме. Возможно, у тебя возникнет повод обратиться к нему за услугой или что-то в этом роде. Его зовут Кирстейн. К-и-р-с-т-е-й-н. Запомни это. Кирстейн - как в проклятии".

"Да. Он проклятие, точно".

"И он также собирается стать очень важным, очень могущественным. К-и-р-с-т-е-й-н, Керри - Гари Кирстейн".

"Да, конечно".

Потом был случай, когда Слим был с группой из нас, собравшихся за столом в Доме Бурбонов, он сказал, в связи с чем-то тем или иным: "Как Свояк! Ты должен узнать его получше, Керри. У этого человека хоть какой-то ум есть!" Слим потряс пальцами, как будто они только что коснулись горячей плиты. "Мужик, этот малый умен!"

"Он напоминает мне профессора биологии из Университета Южной Калифорнии, который хихикал, когда рассказывал нам, как препарировать лягушек", - возразил я. "Я думаю, он зануда".

"Ну да", - ответил Слим. Это было его выражение, означавшее, что, хотя он и не изменил своего мнения, он не видит причин продолжать спор.

Свояк утверждал, что ему не нравятся люди с бородой, но обычно он смеялся, когда говорил это.

Однажды в его доме я защищал богему, населявшую Французский квартал. "Они гораздо интереснее тех людей, которых Эл Томпсон называет "конформистами"".

"Да, - сказал Гари, - многие из ранних нацистов были богемой из кофеен. Не то чтобы они мне не нравились, просто они недостаточно увесисты. Понимаешь, о чем я? Я бы хотел видеть среди них свирепость - ничего похожего на массовые убийства национал-социалистов - но некоторую твердость, готовность убить кого-нибудь время от времени".

Примечание 47
"Оглядывая Лос-Анджелес, - пишет Эд Сандерс на странице 69 книги "Семья", - можно обнаружить по крайней мере три группы смертников, которые обеспечили Мэнсону и семье наиболее отвратительный вклад. Важно, что в Лос-Анджелесе существуют оккультные группы, которые специализируются на создании зомбированных последователей. Это группы, в которых существуют степени доверия и ученичества, которые используют боль, страх и наркотики, чтобы способствовать немедленному послушанию.
Этими тремя группами являются:
1. Церковь Процесса Страшного суда - английская организация, посвятившая себя мракобесию, сверхъестественному и резне в честь конца света. Процесс, как они известны, были активны в Лос-Анджелесе в 1968 году, когда Мэнсон бросил цветочки, и летом 1969 года - когда царили убийства.
2. Солнечная ложа Ордена восточных тамплиеров - магический культ, специализирующийся на питье крови, сексуальной магии садо-садо и ненависти к черным. Солнечной ложей О.Т.О. руководил некто Джин Брейтон, злобный приверженец боли средних лет, который привлекал толпы поклоняющихся ему людей.
3. Непонятная оккультная группа из сорока или около того адептов, которую мы будем называть Ордена Кирки Собачьей Крови".

Мы могли бы, по крайней мере, согласиться с тем, что большая часть искусства, созданного во Французском квартале, была декадентской, поэтому, опять же, я попытался бы избежать откровенной ссоры, подчеркнув область общего мнения.

"Покажите мне художника, который искажает человеческое тело на своих картинах, и я покажу вам человека, который ненавидит людей", - сказал бы я, повторяя слова Уолта, студента Айн Рэнд из Нью-Йорка, которого я встретил в квартале.

Были и такие люди, которые, казалось, нравились Свояку так же сильно, как он ненавидел многих других. Одним из них был Чарльз Линдберг. Он не только упоминал его с восхищением, но и постоянно вспоминал о похищении сына Линдберга.
Изображение / фотография
Нам обоим нравился Уильям Фрэнк Бакли младший, издатель Национального обозрения.

Почему он ненавидел Папу Иоанна XXIII мне было непонятно. Я считал его обаятельным и остроумным. С точки зрения южных правых, Папу Иоанна не любили за то, что он отлучил от церкви некоторых сегрегационистов, которые также были католиками, среди них были видные жители Нового Орлеана. Поэтому я решил, что это, вероятно, как-то связано с этим.

По крайней мере однажды, Свояк спросил меня, что я думаю о докторе Лэнде, изобретателе камеры Лэнда-Полароид. Он мне нравился. Свояк выглядел довольным.

Примечание 48
Информация со страницы 42 книги "Дело U-2" Дэвида Уайза и Томаса Росса (Random House, 1962) указывает на то, что Эдвин Лэнд, глава корпорации и разработчик камеры Полароид, был активным членом Научного консультативного комитета, созданного Белым домом при разработке концепции U-2 совместно с Ричардом Бисселлом из Центрального разведывательного управления.

Кем-то, кого Свояк не любил, как и следовало ожидать, был Махатма Ганди. "Знаешь, во время постов он жевал траву, содержащую наркотик, который ослабляет чувство голода".

Поскольку Ганди запомнился своим альтруизмом, а Айн Рэнд отвергала альтруистическую мораль как разрушительную, я приветствовал эту информацию. "Он также был очень суров к своей собственной семье", - добавил я. "Ганди был диктатором по отношению к своей жене и довел одного из своих сыновей до алкоголизма".

И Свояк, и я испытывали огромное презрение к Бертрану Расселу.

"Он говорит: "Лучше быть красным, чем мертвым", - жаловался я. "Айн Рэнд говорит, что это не выбор. Она говорит: "Лучше видеть красных мертвыми"".

"Да!" Его согласие выглядело искренним и полным энтузиазма.

"Бертран Рассел также говорит: "Не существует ничего определенного, кроме того, что не существует ничего определенного". Какая гниль! Какое признание о собственном разуме! Думая, что он сможет избежать двуязычия, он придумал символическую логику - и когда он обнаружил, что его система не работает так, как он надеялся, вместо того, чтобы признать свою неудачу, он обвинил логику!"

Кроме Свояка и, возможно, Слима, среди моих собственных друзей в Новом Орлеане только один был расистом: Карлос Кастильо, владелец мексиканского ресторана на углу Биржевой площади, напротив здания суда, в здании, где незадолго до моего приезда в город располагался "Мастер фехтования".

Мы с Джессикой часто обедали в мексиканском ресторане Кастильо и вскоре убедились, что его владелец был интересным начитанным и предприимчивым человеком. Способный часами говорить на любую тему, Карлос потрясал в воздухе кухонным ножом и убедительно излагал свои мысли, используя смесь фактов и наблюдений за скотным двором в цветущей латинской риторике.

Твердый приверженец всего "нат-ур-эль" (произносимого им так, словно это три разных слова), включая босоногих и беременных женщин, разделение по расовому признаку и экономику свободного рынка, Карлос одновременно сводил меня с ума и восхищал.

В этом отношении он был очень похож на Свояка. Однажды я повел Гари и Слима к Кастильо, рассчитывая, что они, возможно, подружатся.

Конечно, Свояк и Карлос обменивались расистскими шутками за кофе в течение четверти часа в тот вечер и, казалось, прекрасно ладили.

После нашего отъезда я спросил Свояка, что он думает о Карлосе.

"Он мне не нравится", - ответил он.

"Почему?"

"Он мексиканец".


34 Подставить какого-нибудь уголовника

В начале ноября 1963 года мы со Слимом приехали в маленький домик в Харахане, штат Луизиана, и Свояк сказал мне, как только я присел: "Керри, дай мне несколько идей об убийстве Джона Кеннеди".

Я был более чем рад услужить; в течение многих лет я копил идеи о том, как убить президента. Я говорил об убийстве Кеннеди всем, кто меня слушал, с момента моего прибытия в Новый Орлеан.

Мои планы убийства варьировались от сокрытия натрия в его витаминных капсулах, чтобы разнести его желудок на куски, до создания модели самолета с дистанционным управлением и бомбой в ней, чтобы поразить его с безопасного расстояния через окно Белого дома.

Свояк просто сидел на диване, нетерпеливо кивая и возбужденно ухмыляясь в случае худших из моих предложений. Настала моя очередь двигаться и бурно жестикулировать.

Когда я, наконец, закончил, он только ухмыльнулся и сказал: "Дай мне еще несколько идей".

После этого я пробежался по своим второсортным представлениям о том, как избавиться от человека, которого мы с Айн Рэнд считали фашистско-социалистическим тираном. Хотя большинство из этих идей казались непрактичными по тем или иным причинам, Свояк, казалось, был рад их выслушать, и я подумал, что, возможно, он выдвинет предложения по улучшению их слабых мест.

К моему удивлению, он ничего не предложил. Казалось, что его единственная цель - собирать идеи, а не обсуждать их.

"Итак, Керри, я думаю, что когда мы будем убивать Кеннеди - если возникнет необходимость пожертвовать одним человеком, чтобы защитить убийц, тогда мы должны пойти дальше и принести в жертву одного человека".

"Я согласен с этим".

"И я думаю, что если, помимо жертвования одним мужчиной, нам также придется пожертвовать одной женщиной для этой цели - тогда мы должны пожертвовать этой женщиной".

"Да", - сказал я, уже менее уверенный в том, к чему все это приведет.

"И потом, если мы должны принести в жертву двух мужчин и двух женщин, я думаю, мы должны пойти вперед и принести в жертву двух мужчин и двух женщин. А ты?"

Слим смотрел на меня и беззвучно смеялся. Очевидно, я выглядел немного испуганным.

"Я согласен", - твердо ответил я, раздраженный весельем Слима.

Так и продолжалось - самая озадачивающая дискуссия - наконец, остановились на том, сколько жертв было необходимо, я точно не помню - и с какой целью, я не мог даже предположить.

Но уже сейчас это начинало казаться ужасно сложным и громоздким заговором. Сколько же людей этот парень планировал вовлечь?

"А что ты думаешь о том, чтобы втянуть в это дело Джимми Хоффа?"

"Я думаю, что Джимми Хоффа несправедливо преследуется", - сказал я ему. "Я думаю, что Джимми Хоффа - хороший человек. Этим летом я видел книгу в газетном киоске в Санта-Ане под названием "Жара Джимми Хоффы". Она была соответствующей. Жаль, что я ее не купил".
Изображение / фотография
После продолжительного молчания он недобро усмехнулся и сказал: "Следующим мы возьмем Мартина Лютера Кинга".

"А, за что ты хочешь убить Кинга?" - спросил я. Это был не первый раз, когда он выдвигал такое предложение.

Свояк только рассмеялся, как будто ему доставляло удовольствие говорить вещи, которые, как он знал, будут меня раздражать.

"И, Керри, я думаю, что лучший способ убить президента Кеннеди и избежать наказания - это привлечь множество людей, но держать их под впечатлением, что они работают над разными проектами".

"Если ты должен вовлечь большое количество людей, то да, я думаю, это будет лучшим способом".

"Но для этого, - сказал он, - тебе придется иметь под своим контролем очень большую бюрократию". В этот момент он встал и прошел в центр комнаты, где уже стоял Слим.

Я сидел на скамейке для ног перед диваном и, встав и следуя за ним, сказал разочарованным тоном: "Да". Ибо если я в чем-то и был уверен, так это в том, что тощий, туберкулезный Слим Брукс и его странный свояк и нацистский грабитель не контролируют никакую бюрократию.

И все же, к моему недоумению, Слим смотрел на Гари, а Гари на Слима, оба с выражением абсолютного триумфа в глазах - настолько явным, что это казалось мелодрамой. Они, должно быть, подначивали меня. Я чувствовал себя подавленным и истощенным. Еще один день был потрачен впустую, чтобы потешить несбыточные мечты дешевого хвастуна.

Примечание 49
В ЦРУ была одна бюрократическая структура, о которой упоминает Говард Хант в книге "Под прикрытием" и которая была прекрасно оснащена для выполнения всех задач, которые имел в виду Свояк.
"...Тогдашним директором ЦРУ был адмирал Роскоу Хилленкоттер, с которым я познакомился во время одной из инспекционных поездок адмирала в Вену. Он был номинальным начальником Фрэнка Виснера, но не обладал политической властью Виснера, под которую попадали такие люди, как Джон Маккой, Аверелл Гарриман, Уильям Дрейпер, министр обороны Форрестол и государственный секретарь Маршалл. В штаб-квартире, рядом с отражающим бассейном, Управление политической координации создало функциональные штабы для военизированных операций, экономических, политической и психологической войн.
Штаб политической и психологической войны, в который я был назначен, возглавлял Джозеф Брайан III, ветеран военно-морского флота и писатель. Себе в помощь он привлек Финиса Фарра, филадельфийского инвестиционного банкира Гейтса Ллойда, Льюиса "Пинки" Томпсона, многообещающего финансиста из Нью-Йорка и Нью-Джерси и Карлтона Алсопа, в прошлом продюсера кинофильмов, а когда-то известного голливудского агента. Все, кроме меня и Алсопа, были выпускниками Принстона.
Художник-иллюстратор Хью Трой присоединился к штату Брайана и сформировал весьма компетентную группу политических карикатуристов и полемистов".
Ко времени моих бесед со Свояком, Фрэнк Виснер скончался. Но можно уверенно предположить, что сотрудники отдела политической и психологической войны продолжали активно работать.
Любопытно, что, кроме того, я не раз упоминал Хью Троя в разговоре со Свояком, поскольку его забавные подвиги в качестве шутника были описаны в прочитанной мной книге под названием "Совершенный практический шутник".

Слим указал, что пора уходить, и мы направились к двери.

"Единственная оставшаяся проблема", - сказал Свояк, - "это кого подставить".

Мы остановились и вернулись к тому месту, где он стоял посреди гостиной.

"Зачем кого-то подставлять?" спросил я.

"Людям нужны ответы", - сказал он резким, циничным тоном, но с легкой улыбкой. "Я решил подставить какого-нибудь уголовника".

"Почему именно уголовника?"

"Преступники, которые достаточно глупы, чтобы попасться - это низшая порода. Они не заслуживают никаких поблажек".

Мне не понравилась эта линия рассуждений. "Я не думаю, что тебе стоит подставлять уголовника".

Кривая ухмылка так исказила его рот, что ему пришлось склонить голову, пытаясь скрыть ее. "Ну, Керри, кого бы ты предложил подставить?"

"Ну, почему бы тебе не подставить какого-нибудь коммуниста", - ответил я.

"Пойдемте", - сказал Слим и снова направился к двери.


Subscribe

  • (no subject)

    Карта Восточной Европы, выполненная Себастьяном Мюнстером, как заявляется, около 500 лет назад. Себастиан Мюнстер (нем. Sebastian Münster,…

  • (no subject)

    Ulrich Valromey пишет: Ниже представлены 3 изображения, относящиеся к Азовским походам Петра I, которого сопровождали христианские легионеры со…

  • (no subject)

    reader52017@lj wrote: Renaissance painters. Chronological statistics. The site [www.artcyclopedia.com] features painters with prices starting at…

  • Post a new comment

    Error

    default userpic
    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 2 comments