is3 (is3) wrote,
is3
is3

Category:
Прусская школа: вся власть канону

Краткий путеводитель по достопримечательностям прусской образовательной системы: всеобщей грамотности, добродетели послушания и достоинствах заучивания.
В системе образования всегда найдётся повод для критики. Кто-то винит школу в излишней консервативности, кто-то — в «клиповом» построении расписания, когда ученик в течение дня балансирует на грани литературы, физкультуры и математики, кто-то участвует в ожесточённых дискуссиях о том, почему учебные заведения не развивают творческое мышление.
Однако такой школа была не всегда: знакомые нам учебные каноны — порождение прусской образовательной модели, которая, получив бразды правления ещё в XIX веке, царствует и сегодня.

Изображение / фотография
М. Вестлинг, «Сельская школа».

Что же мы знаем о прусской школе и почему современные исследователи образования настаивают на том, что она безнадёжно устарела?

Школа под присмотром государства
Да-да, когда-то не было ни единого учебного плана, ни фиксированного содержания обучения, ни министерства образования, да что там говорить — учиться и вовсе было необязательно. И как-то же справлялись!
Всё начало меняться три столетия назад, когда указом прусского короля Фридриха II Великого, увлекающегося философией, масонством и, конечно же, войнами, была провозглашена обязательность начального образования.
Правда, пока только в теории: совершив такой смелый ход, государство не спешило вкладывать деньги в развитие учебных заведений.
И тем не менее, латинские школы, сфокусированные на изучении грамматики и античной литературы, с жёсткими правилами и бескомпромиссной зубрёжкой, были потеснены новыми, в которых не гнушались изучением точных наук, а современные языки ценились больше «мёртвых».
Увеличивалось и число профессиональных школ: буржуазия всё больше нуждалась в образовании, прививавшем навыки, которые были необходимы в повседневной работе, и всё меньше — в размышлении над религиозными постулатами.

Изображение / фотография
Р. Келер, «Забастовка».

Так постепенно изменялась образовательная система, однако для запуска судьбоносных реформ не хватало масштабного события, которое бы привело к более радикальным решениям. И такое событие произошло: им стало грандиозное поражение Пруссии от Наполеона.
Непомерная контрибуция и лишение территорий недвусмысленно намекнули прусскому правительству, что что-то, очевидно, идёт не так.
Выводы не заставили себя долго ждать: было решено создать конвейер по производству дисциплинированных солдат, сражавшихся до последнего по приказу военачальника, а не покидавших в панике поле боя.
А в качестве инструмента влияния на массы решили избрать школу, предварительно лишив её ореола элитарности. Для этого необходимо было загнать население страны в учебные заведения, которые взращивали бы правильные ценности молодого поколения.

Изображение / фотография
Памятник Вильгельму фон Гумбольдту, филологу, дипломату и реформатору прусской образовательной системы, в Берлине

Идеологом реформы образования принято считать Вильгельма фон Гумбольдта. Тем не менее, принципы, положенные им в основу преобразований, прошли обточку «сторонними» идеями, поэтому справедливо было бы сказать, что модель прусской школы появилась на стыке разных концепций.
Гумбольдт ратовал за взращивание самостоятельности и интереса к исследованию, признание автономности науки; впрочем, он разделял категории науки и образования, признавая необходимость подконтрольности школ государству.
Консерваторы, естественно, настаивали на сохранении традиций: школа должна не забывать о религии и проверенных методах обучения — старой доброй лекции вполне достаточно, чтобы должным образом воспитать юные умы. «Утилитаристы» заявляли о необходимости поставить образование на рельсы практичности, убеждая, что учёба должна готовить рабочих, государственных служащих и военных, обладающих конкретными умениями.
Таким образом, прусская образовательная модель хоть и являлась порождением революционной реформы, не желала так просто порывать с традицией.
Изменения в системе образования стали частью Больших прусских реформ. Прежде всего, правительство решило вспомнить об указе Фридриха II: теперь он был уже не просто бумажной формальностью, а важнейшим документом, который напоминал о необходимости всеобщего образования.
Кроме того, было решено финансировать школы из государственного бюджета, что позволило организовать полноценное бесплатное образование в том числе и для малоимущих.
Вырвавшись из-под опеки церкви, школа, удочерённая государством, стала светской: отныне теологический курс был всего лишь одним из предметов расписания.
Правительство стало осуществлять контроль за всем, что связано с учебными заведениями. Так, например, решено было «легитимизировать» профессию учителя: государство стало следить за тем, чтобы все педагоги проходили подготовку по специальности. А ведь до этого профильное профессиональное образование не было обязательным условием для работы в школе: отнюдь не редкость, когда в деревнях преподавали те, кто даже читать толком не умел.

Изображение / фотография
А. Анкер, «Утро в деревенской школе».

Чтобы облегчить надзор, школу нужно было привести к единообразию: образование нуждалось в разработке единого учебного плана, установлении стандартов, введении выпускного экзамена, что и было сделано в скором времени.
Именно прусская образовательная система учредила классно-урочное обучение, при котором деление классов осуществлялось по возрастному критерию, тогда как в тех же латинских школах совместно обучались ученики, равные по уровню подготовки, но разные по возрасту.
Наконец, под воздействием реформы изменились школьные пространство и время.

Изображение / фотография
Э. Шоу, основатель сети «Школы XXI века»,  в книге «Метод кладбища» замечает:
Изображение / фотография
ровные ряды классных парт ужасно напоминают кладбище...

В классе готовились покорные исполнители приказов, поэтому образовательная среда должна была дисциплинировать: парты, за которыми смирно сидели ученики, выстраивались в несколько ровных рядов, а звонок, символ порядка, отмеривал школьный день, разрешая учащимся выйти на перемену и возвращая их обратно, в атмосферу строгости.
Ещё одно нововведение прусской системы — это расписание, предполагавшее, что ученика в течение дня ждёт несколько разных дисциплин.
По мнению современных исследователей, расписание, в котором урок математики предшествует истории и следует за письмом, способствует усвоению фрагментарного, обрывочного знания и уничтожает мотивацию к обучению.
Все эти новшества должны были приблизить государство к цели, которую последний король Пруссии Вильгельм II обозначил как «долг воспитать молодых людей так, чтобы они стали молодыми немцами, а не молодыми греками или римлянами». Так формирование национальной идентичности и патриотическое воспитание стали флагманами прусской образовательной системы.

Фабрика по производству конформистов
Всеобщее образование, отказавшееся от сословного принципа, дало свои плоды: к 1890 году не менее 89 % населения было грамотным.
Система массового обучения декларировала блага жёсткой дисциплины, подчинения, гражданской ответственности и веры в ту правду, что спускается в школу «сверху». Сама «вертикаль образования», чётко регламентировавшая возможности и задачи каждого участника учебного процесса, — от ученика до министра образования — задавала тон послушанию.
Б. Бим-Бад, доктор педагогических наук:
«Школа рассматривалась как эффективное средство консервации существующего положения и господствующих доктрин. Система образования призвана была готовить не личности, а "винтики" в государственной машине».

Источником передачи знания был учитель, транслируемая им истина не подвергалась порочным сомнениям и атаке каверзных вопросов, поэтому всё, что требовалось от учеников — это повторять за преподавателем.
Человеку больше не нужно было раздумывать над тем, что такое «добро» и «зло», из каких ценностей состоит культура, может ли государство вмешиваться в частную жизнь. Уже в начальной школе учащимся преподносилось готовое структурированное знание, которое демонстрировало, что есть норма — оставалось лишь добросовестно его зазубрить.
Ученики, покидая школу, умели читать, писать и считать, знали, что написано в Библии, более-менее ориентировались в исторической дисциплине, а девочки, конечно же, должны были стать добросовестными хозяйками, в чём им помогали уроки рукоделия. Этого вполне хватало для того, чтобы выжить в индустриальном мире и успешно справляться со своими профессиональными обязанностями.

Изображение / фотография
М. Либерман, «Голландская школа шитья»

По сути, учеников готовили принимать любое распоряжение начальника, и, если говорить шире, государства в качестве аксиомы. Размышлять не нужно: нужно понимать и выполнять приказы вышестоящего, трудясь для развития экономики и безропотно участвуя в захватнических войнах.
В эссе «К истории государственной системы народного образования в Германии (до 1933 года)» Борис Бим-Бад замечает, что подчинение школы государству позволяло сформировать «тип конформиста, лояльного гражданина, патриота-националиста, главное же — умелого, прилежного, исполнительного работника».
И всё-таки стоит признать, что именно прусская модель образования позволяла ученику выйти за рамки своего происхождения.
Однако в этом заложен и её парадокс: действительно, появилась  возможность выбиться в люди благодаря таланту, но «талантом» чаще всего становились умение давать правильные ответы и способность не задавать лишних вопросов.
Нужен ли сегодня всеобуч?
Долгое время прусская система считалась фаворитом: она обосновалась в Японии, России, конечно же, Германии и других странах, поддерживая огонь промышленной революции и служа милитаристским интересам.
Однако современность проповедует иные ценности. Безупречный аттестат с застывшими оценками пасует перед умением креативно решать проблемы и потребностью учиться на протяжении всей жизни. Как этому поможет строгая дисциплина? А заучивание материала по учебнику?

Изображение / фотография
К. Верлинд, «Марионетки»

Современные исследователи образования отмечают, что идея всеобщего обучения исчерпала себя. Например, педагог Г. Тэйлор в книге «Фабрика марионеток. Исповедь школьного учителя» замечает, что сегодня образование — капитал конкретной личности, а вовсе не государства. Учась, человек вкладывает усилия в своё будущее, обеспечивает себе интересную профессию и достойную работу нередко за пределами своей страны, поэтому увеличение финансирования школ выглядит нерационально.
По мнению Тэйлора, нужно увеличивать не бюджет учебных заведений, а менять сами принципы: прусская модель была сформирована потребностями времени, но времена меняются. Сегодня, чтобы адаптироваться под чудеса и ужасы, которые преподносит нам современный мир, человеку необходимо обладать свободой самостоятельного исследования и критическим мышлением, а вовсе не покорностью исполнять чьи-то указы и умением выучивать учебник от корки до корки.

Источник: https://newtonew.com/school/prusskaya-shkola-vsya-vlast-kanonu

#canon #education #educationalsystem #germany #history #industrialisation #metaprogramming #nationalism #property #prussia #revision #school

originally posted on ussr.win
Tags: #education, #educationalsystem, #germany, #history, #industrialisation, #metaprogramming, #nationalism, #property, #prussia, #revision, #school, #schooloriginally
Subscribe

  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 0 comments